Неточные совпадения
Для испытуемых ношение оков обязательно, но «Устав» разрешает снимать оковы, когда это необходимо для производства
работ, а так как почти на всякой
работе кандалы служат помехой, то громадное
большинство каторжных освобождено от них.
В настоящее время
большинство сахалинских поселенцев в продолжение первых двух и редко трех лет по освобождении из каторжных
работ получают от казны одежное и пищевое довольствие в размере обычного арестантского пайка.
Побеги строго запрещены и уже не поощряются начальством, но условия местной тюремной жизни, надзора и каторжных
работ, да и самый характер местности таковы, что в громадном
большинстве случаев помешать побегу бывает невозможно.
Так как самым удобным для
работы и вообще для жизни является обыкновенный крестьянский покрой, то
большинство ссыльных ходит в вольном платье.]
Это
большинство делится на две категории: одни съедают пай у себя на квартирах со своими семьями или половинщиками, другие, командированные на
работы далеко за пределы тюрьмы, съедают его там, где работают.
Сверх того, она не металась беспрерывно перед глазами, потому что услуги ее не так часто требовались, а в
большинстве и
работа ее была заглазная (столяры, ткачи и проч.).
Жили они чисто и зажиточно, никакой земледельческой
работой лично не занимались; некоторые держали работников, а
большинство отдавало свои земельные участки в кортому крестьянам.
Ермолай был такой же бессознательно развращенный человек, как и
большинство дворовых мужчин; стало быть, другого и ждать от него было нельзя. В Малиновце он появлялся редко, когда его
работа требовалась по дому, а большую часть года ходил по оброку в Москве. Скука деревенской жизни была до того невыносима для московского лодыря, что потребность развлечения возникала сама собой. И он отыскивал эти развлечения, где мог, не справляясь, какие последствия может привести за собой удовлетворение его прихоти.
Дела Дома шли по-старому, то есть у
большинства домашних граждан не было никакой
работы, и готовые деньги проживались с невозмутимым спокойствием, но зато спокойствие это было уж истинно невозмутимое.
Большинство, забитое
работой и ко всему равнодушное, лениво отзывалось...
«Но, — скажут на это, — всегда во всех обществах
большинство людей: все дети, все поглощаемые трудом детоношения, рождения и кормления женщины, все огромные массы рабочего народа, поставленные в необходимость напряженной и неустанной физической
работы, все от природы слабые духом, все люди ненормальные, с ослабленной духовной деятельностью вследствие отравления никотином, алкоголем и опиумом или других причин, — все эти люди всегда находятся в том положении, что, не имея возможности мыслить самостоятельно, подчиняются или тем людям, которые стоят на более высокой степени разумного сознания, или преданиям семейным или государственным, тому, что называется общественным мнением, и в этом подчинении нет ничего неестественного и противоречивого».
Несомненно, что в громадном
большинстве случаев они вполне добросовестно относятся к своей
работе.
— В тех невиданно трудных условиях, в которых революция борется за свое существование, это единственный путь. Путь страшный,
работа тяжелая. Нужен совсем особый склад характера: чтоб спокойно, без надсада, идти через все, не сойти с ума, — и чтоб не опьяняться кровью, властью, бесконтрольностью. И обычно, к сожалению, так
большинство и кончает: либо сходят с ума, либо рано-поздно сами попадают под расстрел.
Те же, кого я уважал, кому верил, — странно одиноки, чужды и — лишние среди
большинства, в грязненькой и хитрой
работе муравьев, кропотливо строящих кучу жизни; эта жизнь казалась мне насквозь глупой, убийственно скучной.
У ученых, писателей и художников кипит
работа, по их милости удобства жизни растут с каждым днем, потребности тела множатся, между тем до правды еще далеко, и человек по-прежнему остается самым хищным и самым нечистоплотным животным, и все клонится к тому, чтобы человечество в своем
большинстве выродилось и утеряло навсегда всякую жизнеспособность.
Да и все счастье, рассуждал он, досталось ему даром, понапрасну и, в сущности, было для него такою же роскошью, как лекарство для здорового; если бы он, подобно громадному
большинству людей, был угнетен заботой о куске хлеба, боролся за существование, если бы у него болели спина и грудь от
работы, то ужин, теплая уютная квартира и семейное счастье были бы потребностью, наградой и украшением его жизни: теперь же все это имело какое-то странное, неопределенное значение.
В
большинстве же случаев у него не было никакой
работы, тем более что, перекатывая бревна, он сломал ногу, а от носки тяжестей протирал свои очень хорошенькие дамские плечи, пленившие англичанку.
Они были во всех группах: и среди вятичей, и среди хохлов, всюду чувствуя себя на своем месте, но
большинство их собралось у копра, как у
работы — сравнительно с
работой на тачках и с киркой — более легкой.
Только в наше самоуверенное время популяризации знаний, благодаря сильнейшему орудию невежества — распространению книгопечатания, вопрос о свободе воли сведен на такую почву, на которой и не может быть самого вопроса. В наше время
большинство так называемых передовых людей, т. е. толпа невежд, приняла
работы естествоиспытателей, занимающихся одною стороной вопроса, за разрешение всего вопроса.